Новости

Регистрация | Вспомнить

0

новых

0

обновить

Партизанские будни

[31.12.2017 / 07:08]

В детстве я слышал рассказы отца о том, как в июне 1941 года он, лейтенант-артиллерист, стал «окружением», затем партизаном. С его слов я знаю, как отряд выходил из окружения; о трагедии в декабре 1943 года, когда в одном бою погибли 80 партизан. И, наконец, о встрече с Красной армией. А как только появилась традиция организовывать встречи ветеранов-партизан, так в нашем доме стали бывать соратники отца. И я слушал их рассказы... Теперь никто, кроме меня, их не поведает: никого из партизан отряда уже нет в живых.

В августе 1942 года отряд, зажатый немцами на сухом островке в болоте, имел единственный шанс на спасение – глубокой ночью пройти по невидимой гати цепочкой по одному так, чтобы ни единого шороха каратели не услышали. Бросив свой обоз на островке, отряд идет за проводником. Идут, как детсадовцы, друг за дружкой. Вот молодая женщина с младенцем на руках. Впереди идет ее муж. И вдруг мать чувствует, что ребенок вот-вот закричит. Она изо всех сил прижимает малыша к груди. Может, почувствовав запах материнского молока, тот успокоится? Если закричит, гибель всего отряда неминуема.

Мать все сильнее прижимает ребенка к груди: – Еще немного, еще чуть-чуть... Так проходит минут десять. Ребенок не заплакал. Отряд уже вышел из кольца. Но останавливаться еще нельзя. Надо как можно дальше отойти... В конце концов, командир дал команду: – Все! Отдыхаем! Мать вдруг почувствовала: ребенок не дышит. Малыш был мертв, он задохнулся!

Когда на одной из послевоенных встреч впервые появился отец того ребенка, ветераны-партизаны встали перед ним на колени...

Осенью 1942 года, намереваясь разгромить полицейский гарнизон в родном селе Березовка, командир отряда Храпко направил своего 60-летнего отца Бориса Алексеевича туда на разведку. Хотя отец числился в хозяйственном взводе, сын иногда давал ему подобные поручения.

На лодке по реке Борис Алексеевич добрался до окраины Березовки и вечером под видом пастуха вместе со стадом коров вошел в деревню. Но его все-таки арестовали (кто-то из местных донес), привели к немецкому коменданту и сказали: – Вот этот старик – партизан!

Борис Алексеевич, оставшись наедине с комендантом, вдруг по-немецки попросил дать ему закурить. Офицер удивился: как так, деревенский старик неплохо говорит по-немецки! Борис Алексеевич (опять же по-немецки) рассказал, что довелось ему побывать в Германии во время Первой мировой. В 1914 году его мобилизовали и отправили на фронт. Когда немцы применили газы, отравился, попал в плен. Четыре года работал у бауэра в деревне Купиндорф что в Ганноверской провинции.

И надо же! Оказалось, что комендант Березовки был как раз родом из того же Купиндорфа. Он, тогда мальчишка, жил по соседству и хорошо помнил пленного русского солдата Бориса: тот не раз мастерил ему игрушки и вообще любил играть с ребятами, тоскуя по своим детям. Вот так встреча!

Комендант решил, что его обманули, и перед ним – вовсе не партизан. Тепло попрощавшись, он отпустил старого знакомого домой, договорившись о следующих встречах. Борис Алексеевич понимал, что офицер очень скоро спохватится, и потому намеревался быстро исчезнуть. Но сначала надо было выполнить задание сына-командира: уточнить обстановку в деревне и вокруг. Для этого он поспешил к своему соседу. Задворками прошел он в бывшую колхозную баню и там спрятался, ожидая темноты. На всякий случай забрался в котел, в котором нагревают воду, прикрылся крышкой. Вскоре раздались шаги и немецкая речь. В баню вошел патруль. Из разговора, что вели патрульные, Борис Алексеевич понял, что искали именно его. Не найдя никого, немцы ушли.

...Старик рассказал сыну-командиру многое: и где у немцев посты, и какое вооружение. Через месяц партизаны разгромили Березовский гарнизон. А прожил Борис Алексеевич Храпко почти сто лет: с 1882 по 1981 год!

Ветераны-партизаны нередко говорили мне, что в то время уж очень верили они в гадание на картах, вещие сны и «всякие там предчувствия». Что не сбывалось – про то просто забывали. Но вот если сбывалось, запоминалось навсегда! К гадателям и толкователям снов (а это были в основном бабки из окрестных деревень, но несколько имелось и в самом отряде) обращались не только рядовые бойцы, но и командиры.

Комиссар отряда Петр Буянов предчувствовал свою гибель. Незадолго до злополучного боя вблизи совхоза «Сосны» Буянов возле одной избы в деревне Сковшин увидел подводу санчасти. В избе лежал раненый боец, а возле него дежурила Анна Митрофановна Адамович (мать известного писателя Александра Адамовича).

Позже женщина вспоминала: – Комиссар вошел в избу, сел за стол и долго о чем-то думал. Лицо какое-то печальное-печальное. Вдруг быстро достал кусок бумаги и карандаш и стал писать. Потом говорит: «Анна Митрофановна, вот адреса сестры и жены. У меня три сына, меня скоро убьют, а вы, если останетесь живы, сообщите им».

Женщину поразило не столько сказанное, сколько лицо и голос Буянова. Она молча взяла записку. Около порога комиссар обернулся: – Не задерживайтесь... Действительно, он вскоре погиб: 9 февраля 1944 года отряд нарвался на засаду.

А вот еще один случай. Группа из четырех партизан – Михаил Суховерков (командир), Иван Макейчик, Николай Яльчик и Михаил Белечков – идет со взрывчаткой на подрыв вражеского воинского эшелона недалеко от станции Мирадино. Идти около 70 километров.

В пути Яльчик, весельчак и балагур, все время шутит, рассказывает анекдоты и забавные истории, напевает частушки – с ним всегда легко и весело. Суховерков, наоборот, задумчив, чем-то озабочен. Улучив момент, говорит: – Вот мы, парни, идем с вами на ответственное задание, и возможно всякое, всего не предусмотришь. В случае моей гибели, если кто-либо из вас доживет до конца войны, сообщите обо мне моим родителям и сестре в Кисловодск. На фоне общего веселья это заявление казалось нелепым, и товарищи отшутились: ну, ты это зря, еще вместе дойдем до Берлина.

В ночь с 28 на 29 декабря 1942 года группа была у железной дороги. Суховерков и Яльчик с ящиком тола поползли к железнодорожному полотну. Макейчик и Белечков остались в боевом охранении. Послышался отдаленный шум приближающегося состава. Вот-вот, уложив взрывчатку под полотно, должны возвратиться товарищи. И тут раздался сильный взрыв! Ясно, что преждевременный, ибо состав был еще на достаточном удалении от места закладки взрывчатки. Из дзотов охраны железной дороги в сторону леса стали строчить пулеметы. Охрана остановившегося эшелона также открыла автоматный и пулеметный огонь. Ночное небо осветилось ракетами.

Переждав стрельбу, Макейчик и Белечков отползли к лесу и там ждали возвращения товарищей. За три часа немцы восстановили разрушенный путь, и эшелон пошел дальше. Макейчик и Белечков оставались в лесу, все еще надеясь на возвращение товарищей. Перед рассветом они поползли к месту взрыва и прочесали весь участок. Безрезультатно. В итоге партизаны решили: их товарищи подорвались на собственной мине. Видимо, кто-то второпях зацепил взрыватель.

Кстати, возглавить ту группу подрывников должен был мой отец, Иосиф Тасминский, в ту пору командир отделения. Однако к командиру взвода Василию Щербичу обратился Николай Яльчик: – Товарищ командир, очень прошу отправить меня на это задание. Скоро у меня день рождения, и я хочу сделать себе подарок – пустить вражеский эшелон под откос. Щербич уважил просьбу Яльчика, опытного подрывника и любимца отряда, и включил его в состав группы вместо моего отца... Тела Суховеркова и Яльчика потом были найдены местными жителями и погребены в Мирадино.

 

А. Тасминский

Журнал «Бессмертный полк»

 
вверх